КИБЕРНЕТИКА КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ СИСТЕМ

РЕЗЮМЕ

Кибернетика в США прошла в своем развитии три различных периода. В течение первого периода, 50-60-ые годы, основные усилия были направлены на проектирование систем управления и конструирование машин, имитирующих ход человеческих рассуждений. Во втором периоде, 70-80ые годы, внимание было направлено на биологию познания и конструктивистскую философию. В настоящее время растущий интерес вызывают социальные системы. Поскольку работы по биологии познания требовали переключения внимания от наблюдаемого к наблюдателю, современный интерес к социальным системам требует внимания к феномену группы наблюдателей и их мировоззрений. Третий период, период социальной кибернетики или кибернетики концептуальных систем рассматривает конструктивистскую кибернетику как концептуальную систему, создаваемую для стимулирования развития определенных социальных систем в желательном направлении.

ЭВОЛЮЦИЯ КИБЕРНЕТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ

Идеи и общество взаимодействуют. Люди описывают социальные процессы, а теории социальных систем, приведенные в действие, изменяют эти системы. В самом деле, ученые-социологи создают теории социальных систем не только ради их описания, но и в надежде изменить эти системы. Более того, социальные теории и философии возникают в контексте конкретных обществ. В разных обществах делаются различные предположения о поведении и мотивации людей. Кроме того, процесс социальных и политических перемен не происходит во всех обществах одинаково. Следовательно, теории социальных систем неизбежно отражают общество, в котором они возникли, а предположения о социальных переменах отражают процесс социальных перемен в данном обществе. Иллюстрацией к этим рассуждениям служит история кибернетики в США.

Несмотря на существование нескольких кибернетически мыслящих предшественников, ранний период кибернетики в США обычно относят к периоду от середины 40-х годов до конца 60-х. Этот период характеризуется, главным образом, изучением циклов обратной связи, управляющих систем и попытками создания “ интеллектуальных” машин. Этот период можно назвать периодом инженерной кибернетики или кибернетики наблюдаемых систем.

В начале 70-х годов Heinz von Foerster, следуя предложению Margaret Mead, (1968) возглавил движение возврата к истокам кибернетики , сосредоточив внимание на наблюдателе. Это движение ширилось и в конце 80-х годов включало фактически всех активных членов Американского Кибернетического Общества. Идеи кибернетики или “кибернетики второго порядка” привлекли растущее внимание и вне США, особенно в Европе.

Однако, истоки кибернетики второго порядка существовали еще во времена ее возникновения в 40-ые годы. Von Foerster подчеркнул, что интерес к знаниям, познанию, наблюдениям и нервной системе лежал в самих основах кибернетики. В 40-ые годы Warren MCCulloch, используя результаты из математики, нейрофизиологии и философии, основал область “ экспериментальной эпистемологии”. McCulloch (1965) задавал такие вопросы как: “ Что за число, которое человек может знать и человек, который может знать число?” или “ Что в моем мозгу такого, что портит мой характер?” Помимо этого, в 40-ые годы Norbert Wiener (1948), изучая нервную систему и далее перенося принципы ее работы на электрические и механические устройства, создал машины, которые имитировали человеческие действия.

Тем не менее, популяризуемые в прессе и щедро финансируемые работы по автоматическому управлению и системам обратной связи заглушили возникший интерес к эпистемологии и нейрофизиологии. Таким образом, возрождение в 70-х годах интереса к фундаментальным вопросам экспериментальной эпистемологии, биологии познания, кибернетике второго порядка или философии конструктивизма (перечислены варианты близких идей) было знаменательным событием в истории кибернетики. Это произошло не потому, что идеи были совершенно новыми, но скорее по причине переориентации, принятой большинством американского кибернетического сообщества. (Следует признать, что Американское Кибернетическое Общество насчитывает всего 200 или 300 активных членов. Ученые, интересующиеся управляющими системами и искусственным интеллектом состоят в других академических обществах).

Сторонники ”кибернетики второго порядка” утверждают, что знание является биологическим феноменом (Maturana, 1970), что каждый индивидуум конструирует свою ”реальность” (von Foerster, 1973) и что знание “согласовано”, но не “тождественно” миру чувственного опыта (von Glasersfeld, 1987).

Эта программа исследований, которая подчеркивала значение наблюдателя, привела к новому важному теоретическому пониманию. Ее успехи были интересны, главным образом, тем, кто занимается изучением природы знания, познанием и самопонимания.

Однако, интересующиеся социальными системами находят нужным спросить: “ Что конкретно думают различные наблюдатели?” При условии, что разные наблюдатели создают разные “ реальности”, каковы эти “реальности” или их представления о мире? При разных представлениях, как люди достигают согласия по общим вопросам? Какие ценности и организации наиболее успешны в развитии как индивидуальных, так и социальных систем? (Umpleby, 1991a). Программа исследований, представленная в настоящей статье, посвящена, в основном выявлению представлений, связанных с эффективным функционированием организаций и общества и менее биологическим основам знания. Согласно принятой точке зрения подчеркивается, что знание есть как социальный, так и биологический феномен.

Для того, чтобы понять, каким образом эту точку зрения можно рассматривать в качестве обобщения кибернетики второго порядка, рассмотрим различные интерпретации рефлексивности. Рефлексивность явилась важной идеей для различения кибернетики первого порядка от кибернетики второго порядка. В кибернетике второго порядка, в отличие от кибернетики первого порядка, теории и наблюдатели обладают свойством рефлексивности. Однако, многие сторонники кибернетики второго порядка подчеркивали биологический и лингвистический смысл рефлексивности. В качестве аргумента утверждалось, что полная биологическая теория должна также объяснять биологические теории, поскольку знание есть биологический феномен. Аналогично, адекватная теория познания должна сделать возможным “понимание понимания”. В случае языка это означало намерение перейти от понимания языка как цепочки символов, представляющих внешние объекты, к представлению о языке как действии для координации действий. В качестве примера нового понимания языка особое внимание уделялось “исполнительным выражениям”, из которых самое известное, произносимое в соответствующей обстановке, есть: “ Провозглашаю вас мужем и женой”. Это утверждение является примером рефлексии, т. к. оно одновременно преобразует статус двух людей и описывает само преобразование.

Однако, рефлексивность обычно имеет место и в социальных системах. Например, ученые являются членами научного сообщества. Создавая теории, они пытаются развивать теорию, свою собственную карьеру или и то и другое? В отсутствие дополнительных доказательств вопрос неразрешим. Ученые также являются участниками социальной системы. Разрабатывая теории, они пытаются совершенствовать общество, свое положение в нем или и то и другое? Эти мотивы личной заинтересованности при создании знаний, хотя и достаточно запутанные, менее важны, чем рефлексивность в криминальных слушаниях. Если человек, обвиненный в преступлении, заявляет о своей невиновности, правдив ли он в изложении событий или защищается от наказания? Законные гарантии, защищающие человека от вынужденного самообвинения являются социальной новацией, сделавшей в криминальной юридической системе пытки неэффективными. Кибернетики от биологии мало что говорят о социальном феномене кроме предложения считать биологический взгляд на знание равносильным обоснованию признания толерантности (Maturana, 1974).

Если кибернетика сможет расшириться до понимания группы наблюдателей и их мировоззрения, окажется возможным рассмотреть более широкий круг проблем. Считая, что мы заинтересованы в совершенствовании социальной системы и что мы рассматриваем социальную систему как множество думающих индивидуумов (Soros, 1991), возникает вопрос о возможности влиять на мировоззрение людей. Между мыслями и действиями происходит взаимодействие. Если люди изменят образ мыслей, изменится их поведение. А если люди меняют свое поведение, то это, очевидно, изменит их мировоззрение, поскольку их мысли согласуются с их действиями. Если достаточно много людей сменят свое поведение, изменится поведение социальной системы. Это не новая точка зрения. Например, книгу Kenneth Boulding (1956) The Image можно суммировать следующим образом: Люди рассуждают с помощью образов себя и внешнего мира. Их образ определяет их поведение. В зависимости от новых сообщений и обсуждений образ может меняться. Когда меняются образы, меняется поведение.

Как более ранняя биологическая кибернетика, так и более современная социальная, подчеркивают скорее субъективность, чем объективность. Вторая и третья фазы кибернетики вполне совместимы с современными течениями в социальных науках, подчеркивающих субъективность в описании общества. (Morgan, 1983).

ЧЕТЫРЕ МЕТОДА ОПИСАНИЯ СИСТЕМ

Пристальное внимание к концептуальным системам или воззрениям и ценностям, не является новым течением в исследовании социальных систем. Однако, в некоторых областях, например, в экономике, существовала тенденция пренебрегать верованиями индивидуумов. Я думаю, что причина пренебрежения верованиями и ценностями в некоторых областях социальных наук лежит в желании подражать естественным наукам. Утверждения физических наук, описывая причинные связи, далее их не изменяют. Однако, в социальных науках, перемены в функционировании общества являются, по крайней мере, частично целью описания. Физические и социальные системы кардинально различаются по их “реакции” на теории. Не удивительно, что методы физических наук (например, методы, пренебрегающие откликом системы на наблюдение) были заложены в самой природе изучаемых систем. По мере развития социальных наук развиваются новые методы , более соответствующие изучаемому феномену.

В качестве одного из способов разъяснить основное положение социальной кибернетики или кибернетики концептуальных систем рассмотрим четыре метода описания систем. Одно из определений кибернетики говорит, что это наука об управлении системами. Выбор способа описания системы может неявно определять круг запросов к ней и объект внимания.

1. Переменные: Вероятно, самый распространенный подход в научном мире определяет систему как множество взаимозависимых переменных. Такой подход предусматривает количественные характеристики и измерения, статистический анализ, построение дедуктивных теорий и компьютерное моделирование. Примерами измеримых переменных в физике являются масса, длина и время. В экономике ими являются доход на душу населения, сбережения, инвестиции и валовой национальный продукт. Демографы используют показатели смертности, рождаемости и общую численность населения. При описании системы в терминах переменных структура системы описывается взаимными соотношениями между переменными, в идеале представленных в виде уравнений. Выполнимость уравнений может быть различными статистическими методами проверена на данных. Поведение системы описывается изменениями значений переменных во времени.

2. События: Не все системы могут быть с легкостью описаны в терминах измеряемых переменных. Некоторые системы описываются последовательностью событий или состояний. Компьютерная программа использует последовательность команд, а программа отлаживается, проходя через последовательность генерируемых состояний. Историю страны обычно представляют в виде последовательности главных событий. В семейной терапии проблема взаимоотношений между двумя партнерами часто представляют в виде возвратной последовательности событий.

3. Группы: Социальные системы часто описывают как системы, состоящие из различных групп людей. Каждая группа имеет свою историю и множество общих интересов или целей. Такие группы как политические партии в борьбе за свои интересы создают коалиции для борьбы с другими партиями. Одним из способов описания стратегии индивидуумов и групп в борьбе за свои интересы является теория игр. Группы могут образовываться по профессиям, уровню доходов, образовательному уровню, некоторому организационному принципу, верованиям и ценностям.

4. Идеи: Одно из свойств сложной социальной системы состоит в том, что различные индивидуумы и группы ведут “ различные игры”. У них не только различные цели, они живут в разных концептуальных мирах. Один из способов сравнения мировоззрения различных индивидуумов и групп состоит в перечислении ключевых символов веры, гипотез и ценностей одной или более “концептуальной системы” и их сопоставлении в таблице. В качестве примера рассмотрим Таблицу 1. Такое представление верований и ценностей предполагает, что индивидуально сконструированная “ реальность” может быть описана с помощью лингвистических утверждений, сравнивая которые можно определить их схожесть и отличия. Лингвистическое сравнение влечет за собой “объективизацию” идей, однако временная языковая “ объективизация” не изменяет ни биологической, ни социальной природы знания.

Обычно авторы выделяют для описания системы один из этих четырех методов. Однако, можно установить связь между методами. Некоторые свойства системы описываются переменными, например, уровень безработицы или инфляции. События могут быть описаны специальными значениями системных переменных. Например, рецессию можно определить как период, в течение которого темп роста отрицателен, а уровень безработицы высок. Подъем как период, когда скорость роста положительна и уровень безработицы низок. Последовательность событий составляет описание поведения системы. Группы можно рассматривать как основные действующие лица внутри социальной системы. Их поведение определяет последовательность событий. Индивидуумы и группы действуют согласно своим убеждениям и ценностям, сформированным на основании их опыта и переговоров.

Двигаясь от переменных к событиям и группам, мы переходим от общей оценки поведения людей к исследованию верований и ценностей, формирующих или оправдывающих их поведение. По мере того, как мы движемся в сторону рационализации идеологии человеческого поведения, мы приближаемся к возможности влиять с помощью общения и переговоров на поведение людей. В некоторых областях науки со временем произошел постепенный переход в описании систем от языка переменных к языку состояний, групп и, наконец, концептуальных систем. Например, в науке управления аппаратом исследования операций, созданным в 40-ые годы, было математическое моделирование. Интерес к системному анализу привел к созданию схем потоков, представляющих собой последовательность событий. С развитием общественных отношений центр внимания переместился на группы и организационную политику. В настоящей работе рассматривается вопрос организации диалога с последующим вовлечением группы в этот диалог (Umpleby, 1992).

Проведение группового диалога подобно сочинению музыки и последующему дирижированию оркестром при ее исполнении. Этот метод решения требует проведения различия между содержимым беседы и процессом общения. При этом процесс проектируется в виде последовательности вопросов, подлежащих рассмотрению группой. Содержание диалога определяется участвующей в нем группой. Результат диалога заранее не предсказывается. В одном из методов стратегического планирования члены организации последовательно рассматривают свое представление об организации, препятствия на пути достижения цели, стратегию преодоления препятствий, тактику для реализации стратегических планов и тактические действия. Такие методы могут быть использованы для стратегического планирования, создания коллектива и/или решения проблем (Spencer, 1989). Кроме того, они помогают группе людей достигнуть согласия. Эти методы основываются на предположении, что организации и общества состоят из индивидуумов, готовых работать вместе на общее благо. Участники записывают свои идеи на карточках и далее в целях выявления общих точек зрения их упорядочивают.

СОЦИАЛЬНАЯ КИБЕРНЕТИКА ГЛУБЖЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ?

В течение ряда лет американские кибернетики полагали, что кибернетика второго порядка или философия конструктивизма глубже, чем обычная философия реализма (Umpleby, 1990, 19991b). Когда их спрашивают, они указывают на эксперименты по биологии сознания. Эти эксперименты были, в самом деле, очень убедительны, уведя многих ученых от философии реализма к философии конструктивизма. Однако, можно привести аргументы в пользу того, что социальная кибернетика , по крайней мере, так же глубока как биологическая кибернетика. Рассмотрим следующие утверждения.

1. Я (пишущий) и Вы (читатель) существуем и у нас есть собственные представления друг о друге.

2. Оба мы являемся людьми с , по крайней мере, двадцатилетним схожим опытом существования.

3. У нас общий язык и общий интерес к проблемам философии и природы знания.

4. Мы оба знакомы со многими научными теориями и экспериментами.

5. Мы оба верим, что знание зарождается в нервной системе и что нервная система может быть изучена обычными научными методами.

6. Использование обычных научных методов означает , что изучение нервной системы приводит к заключению, что нервная система организационно замкнута, что целью построения любого знания является соответствие опыту и что попытки сравнения теории с экспериментом, фактически, являются попытками сравнения внутри нервной системы лингвистической области с областью опыта.

7. Нервная система никогда не имеет прямого доступа ни к одному феномену, кроме феномена собственной активности.

8. Другие люди, внешний мир, наука и язык, известные индивидууму, являются всего лишь результатом нервной деятельности.

9. В некотором смысле одни идеи могут быть лучше других, но мы никогда не можем быть уверены, что наши идеи “правильны”. Они всего лишь соответствуют нашему опыту. Другие люди, с другим опытом, могут придти к другим выводам.

10. Следовательно, мы должны быть терпимы к другим людям и их взглядам.

По поводу этого аргумента можно сделать несколько замечаний.

Во-первых, конструктивисты начинают свою аргументацию со второй половины списка утверждений, не упоминая первую. Однако, как показывает последовательность утверждений, даже аргументы, основанные на нейрофизиологических экспериментах, предполагают наличие значительного общего социального опыта.

Во-вторых, можно было бы предположить, что идея терпимости заложена в более ранних утверждениях, поскольку уважение к мнению других является одной из основных ценностей научного сообщества.

В-третьих, для того, чтобы придти к выводу о необходимости терпимости к людям, нет необходимости в специальной аргументации. В некоторых обществах терпимость рассматривается как моральная аксиома: (например, золотое правило: не поступайте с людьми так, как Вы бы не хотели, чтобы поступали с Вами). В некоторых системах законодательства эта аксиома имеет силу закона (например, Биль о Правах в Конституции США).

В-четвертых, как конструктивизм, так и сама идея необходимости научного аргумента, “доказательства” в пользу терпимости восходят к немецкому идеализму. А именно, вытекают из убежденности в примате внутреннего мира над внешним и в предпочтении “свободного мира идей” “неизбежному миру материи”. Согласно идеализму Канта a priory есть мысленный образ, а a posteriori - материальный. Другими словами, человек сочиняет концепцию мира и далее действует согласно этой идее.

КОНСТРУКТИВИСТСКАЯ КИБЕРНЕТИКА И НЕМЕЦКИЙ ИДЕАЛИЗМ

Понятие терпимости в трудах конструктивистских кибернетиков может быть обязано тому факту, что лидеры этого направления сами испытали политические репрессии либо в Центральной Европе в 30-ые и 40-ые годы, либо в Чили в 70-ые.

Та страсть, которую основатели конструктивистской кибернетики вносят в свои труды, становится понятней, если ее рассматривать как попытку очищения от образа мыслей, приведшего под давлением государственной власти к смерти родственников и друзей. В действительности, я верю, что конструктивистская кибернетика не может быть полностью понята без понимания еk